НА ДЕРЕВНЕ ПЕРВЫЙ ДОМ
Близится Первое сентября. Первый всенародный праздник — День знаний. Первый учебный год, который пройдет под знаком претворяемой в жизнь школьной реформы. Постановления партии и правительства, принятые вслед за публикацией Основных направлений этой реформы, подвели прочную материальную базу для того, чтобы каждая идея обрела плоть и кровь. Но многое, очень многое зависит от местных партийных, советских и профсоюзных органов, от органов народного образования, директоров школ, а более всего от каждого учителя, который станет проводить положения реформы в своей повседневной будничной практике.
Три месяца шел поистине всенародный педсовет. Ломились под тяжестью писем редакционные столы, еще раз подтверждая высокую степень всеобщего интереса к вопросу едва ли не первой социальной важности. В самом деле: в стране, где учится каждый ребенок, вряд ли есть что-нибудь, что волновало бы общественное мнение в большей мере, чем все связанное с тем, как именно учится этот ребенок, как его учат.
Письма из сельской местности составили в этой почте большинство. Потому что многие идеи, нашедшие свое воплощение в Основных направлениях реформы, оказались чрезвычайно важными именно для сельской действительности. Более раннее взросление, куда более существенная, чем в городе, мера трудового участия подростков, стремление к тому, чтобы сын или дочь как можно скорее определились в профессиональном отношении, все это для деревни заботы традиционные.
Что ни весна, начинались конфликты между родителями и школой как раз на той почве, что родители предпочитали продолжить образование детей в профессионально-технических училищах, а школа была обеспокоена нехваткой учеников в старшем звене.
Теперь это противоречие устраняется. Как и другое. Снижается возрастной порог допуска молодых людей к самостоятельной работе на тракторах и комбайнах, что заметно облегчает им возможность выполнить собственное желание, совпадающее к тому же с потребностью народного хозяйства в кадрах.
Не будет, однако, преувеличением сказать, что главная и, может быть, наиболее трудноразрешимая проблема, с которой столкнется сельская школа,— это понижение возрастного порога начала обучения. В первый класс очень скоро придут шестилетние малыши. Широко поставленный эксперимент, в том числе и в сельской местности, доказал, что учить таких маленьких детей можно и нужно, что увеличение на год сроков начального обучения облегчит абсолютному большинству детей усвоение основ образования: за четыре-то года каждый спокойно, без спешки научится и считать, и писать, и, что самое важное, действительно бегло читать.
Но можно ли с уверенностью сказать, что любая сельская школа готова принять шестилеток? Почта отвечает на этот вопрос: нет и еще раз нет. Нужна огромная, вдумчивая работа, прежде чем можно будет открыть двери для самых маленьких.
Судите сами. Сегодня считается, что если школу отделяют от дома, где живет ребенок, три километра, то это нормально, и даже первоклассник может одолеть это расстояние пешком. Опыт, однако, показывает, что километры километрам рознь. Маленьким ребятишкам, например, из села Сухарево, что совсем неподалеку от Минска, куда как не просто добраться до школы по расхлябанной, необустроенной дороге. Километров-то, верно, три. Однако они и для взрослого небезопасны, когда дорога, положим, скользкая в гололед или расползлась в пору осенних или весенних дождей. А машины-то на ферму, на строительство все равно по ней как-то ходят. Ходят, обдавая при этом грязью с головы до ног маленьких пешеходов с ранцами за спиной.
Теперь вообразите в роли этих пешеходов шестилетних малышей. Казалось бы,, всего-то год разницы, но в этом возрасте он значит очень много, и три километра для шестилетки—расстояние, в сущности, огромное. Значит, с новой остротой встанут перед сельскими, поселковыми Советами проблемы подвоза ребятишек в школу и из школы. Значит, не раз и не два надо подумать, прежде чем закрывать крошечную начальную школку, до которой и шестилетка дойдет своими ногами без всякого риска для жизни и здоровья.
А как поведет себя шестилетний малыш в классе, где учатся дети двух или даже трех возрастных групп? Между тем в сельской малокомплектной школе такой класс не редкость. Можно понять волнение и озабоченность родителей из села Прелюб Корюковского района Черниговской области. В этом селе как раз и существует класс-комплект.
Ныне, когда постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР «О дальнейшем совершенствовании общего среднего образования молодежи и улучшении условий работы общеобразовательной школы» значительно снижает наполняемость классов (до тридцати с первого по девятый), положение несколько изменится. И все-таки... Легко ли, скажем, сообразовать режим, определенный для шестилеток (у них урок должен длиться не более тридцати пяти минут), с обычной продолжительностью урока для детей постарше? Видимо, формируя классы-комплекты, надо прилагать все усилия к тому, чтобы выделять шестилеток в особую группу, как бы их ни было мало.
В постановлении сказано: «Конкретные сроки перехода на обучение детей с 6-лет¬него возраста по каждой школе определяют исполкомы городских и районных Советов народных депутатов». Как же важно, чтобы в связи с этим не возникало честолюбивых стремлений поскорее отрапортовать, что дело сделано, все в порядке. Как важно, чтобы такой порядок был действительно достигнут и в полном объеме, без всяких скидок на объективные трудности.
Есть еще один вопрос, решение которого в условиях села отличается большим своеобразием. Речь о группах продленного дня. Начиная с 1990 года число детей, необходимое для того, чтобы можно было создать такую группу, существенно снизится: достаточно будет, чтобы набралось двадцать учеников, и можно открывать «продленку». Постановлением специально оговорено право в отдельных случаях создавать группы продленного дня в малокомплектных школах и с меньшей наполняемостью.
Но разве дело только в количестве детей? Дело еще и в том, чем заполнена вторая половина дня, не сводится ли пребывание на продленном дне к простому присмотру за детьми. Пользуется ли авторитетом воспитатель, в силах ли он действительно помочь приготовить уроки по разным предметам, есть ли в школе все необходимое, чтобы дети не уставали, не томились? Все эти вопросы правомерно задать как в городской школе, так и в сельской. Но вот вопрос, который именно в сельской школе звучит особо громко.
Софья Григорьевна Боришкевич работает в школе двадцать три года. Сейчас она ведет группы продленного дня в поселке Степань Сарненского района Ровенской области. И вот на что обращает внимание: осенью и весной очень трудно удерживать в школе после уроков детей примерно с четвертого по восьмой класс. Они нужны дома. Их помощь требуется в саду, в огороде, в уходе за домашней скотиной, да и за младшими в семье надо присмотреть. Такова традиция деревенской жизни, и вовсе не плохая. Потому-то Софья Григорьевна — и не только она — считает: необходимо прислушаться к суждениям родителей на этот счет. Пусть группа будет меньше, но из тех детей, которым она действительно нужна.
Мнение это тем более весомо, когда речь идет не о группах, а о целых школах продленного, или, как его называют, полного, дня. Об этом пишет педагог с сорокалетним стажем Иван Иванович Приходченко из Сумской области, где вот уже несколько лет усиленно насаждается переход школ в целом на такой режим. «Может быть, он и хорош там, где к школам подключили спортивные клубы, музыкальные школы, Дома пионеров, где есть настоящие кружки по интересам. Но если всего этого нет и в послеурочное, время с детьми занимаются те же учителя, то получается день не полный, а пустой»,— говорится в письме.
Спору нет: нормальная организация продленного дня требует специальных помещений для занятий спортом, искусством, для игр, чтения, рукоделия и т. п. И прежде чем вводить у себя то или иное новшество, надо подготовить материальную базу, достроить, где есть в этом нужда, здание школы, оборудовать стадион, мастерские. Без этого ни о каком серьезно поставленном продленном дне, конечно, говорить не приходится. Точно так же, как и без четко организованного горячего питания детей — вопрос, который, увы, для многих сельских школ остается больным. Жалуется группа родителей, чьи дети учатся в школе № 12 поселка Геок-Тепе Ашхабадской области. Живут дети в отдаленных от школы пунктах, вынуждены, поэтому рано выезжать из дому и поздно возвращаться. В школе между тем нет горячего питания, весь день ученики на сухомятке.
А можно ли признать нормальным то. о чем пишет учительница из поселка Пола Парфинского района Новгородской области Г. П. Ефимова: «Оставим уж в стороне вопрос о качестве приготовляемых блюд и поставляемых райпо продуктов, о санитарном состоянии столовой. Но почему я. учительница, превращаюсь еще и в бухгалтера при этом самом питании?» Автор письма прислала в редакцию абонементную книжку, в которой учитель должен ежедневно заполнить отрывной талон и отдать его повару. Если кто-либо из ребят не пришел в школу, учитель обязан назавтра возвратить ему стоимость обеда. Вот и ходят учителя с полиэтиленовыми мешками, наполненными купюрами и талонами. А к Новому году из райпо приносят «подарок» — ведомость, где обозначено, кто из классных руководителей и сколько должен... Та же история повторяется в конце учебного года. И учитель раскошеливается. И суммы подчас получаются весьма внушительные.
Надо ли говорить, что заботы эти весьма специфического свойства — учителя городских школ о них, пожалуй, и не слышали...
Быть деревенской школе большой или маленькой — вот вопрос коренной, и решается он совсем не так однозначно, как это казалось еще недавно. Преимущества большой школы, конечно, очевидны — и для учителей и для учеников. Возможность каждому учителю работать именно по своей специальности, не догружаясь до ставки, чем бог пошлет,— немалое благо. По-настоящему оснащенные кабинеты, мастерские и все остальное, что неизбежно сопутствует большой школе, тоже благо, и несомненное. Однако легко ли оторвать от себя ребенка, тем более маленького, легко ли на целую неделю отправить его в пришкольный интернат, как бы он ни был хорош (да и всегда ли он хорош, спросим мы не кривя душой?)...
Вот и получалось: закроют в деревне маленькую, захудалую вроде школу, а следом за ней хоть саму деревню закрывай: года не проходит, а уже и некому ни поля вокруг этой деревни обрабатывать, ни скотину на ферме обихаживать. Первый шаг к тому, чтобы стала деревня в ряд неперспективных,— ликвидация в ней школы. Социальные последствия этого шага уже очевидны и заставляют вдумчивых руководителей до последнего держать даже вовсе уж мини-школку, где на восемь классов и тридцати учеников не наберется.
И дело тут, как выяснилось, не только в том, что малодетные по нынешним временам семьи очень болезненно переживают, необходимость расставаться на целую неделю с единственным подчас ребенком. И другие уже обнаружились последствия иных торопливых решений. Об одном из них очень убедительно пишет доцент Ошского пединститута Ташболот Максутов. Киргизия — высокогорная республика. Населенные пункты удалены друг от друга. Вот почему долгие годы выход из положения усматривался в том, чтобы дети учились в школах-интернатах, то есть в районных центрах и городах. И что же получалось? А то, что они оказывались вдали от привычных для их семьи условий жизни, отрывались от родителей, от родной стихии и ни за что не хотели возвращаться в колхоз или совхоз, заниматься делом, которому искони служили их отцы и деды. Вот почему сейчас усилия направлены на то, чтобы создавать школы на крупных пастбищах, и сегодня там уже учатся сорок пять процентов детей киргизских животноводов.
Между тем такая проблема остра не только для Киргизии. Столь же серьезно приходится думать над ее решением и в условиях Крайнего Севера, применительно к детям оленеводов. Да. наверное, и в средней полосе не семь, а семьдесят раз надо отмерить, прежде чем решить, где резоннее всего открывать новую школу и нужно ли закрывать старую, даже если содержать ее дороже, чем большую благоустроенную школу. В том-то и дело, что не все сочтешь на простых счетах. Не случайно постановления, принятые партией и правительством во исполнение Основных направлений школьной реформы, пронизаны большой заботой и о маленькой школе, о том, чтобы учение в таких школах не оборачивалось чувствительными потерями ни для тех, кто учится, ни для тех, кто учит.
Не случайно и то, что в самом тексте Основных направлений реформы и в последующих постановлениях особое место и особое внимание отведено фигуре учителя. Можно построить первоклассную школу, начинить ее новейшей техникой, но главной фигурой обучения был и остается учитель. Это и вообще так, а на селе тем более. Значит, всем, от кого зависит самочувствие, настроение и самоуважение учителя, надо проникнуться пониманием его значимости. А почта свидетельствует о том, что именно здесь предстоит немалая психологическая перестройка.
Пишет глава большой учительской семьи, педагог с более чем тридцатилетним стажем Н. Л. Гапула из Чутовского района Полтавской области. В его письме приведен весьма выразительный и. к сожалению, отнюдь не единственный в своем роде документ: «Директору школы. Исполком поселкового Совета народных депутатов обязывает Вас обеспечить 8 февраля сего года к одиннадцати часам утра явку в поссовет секретаря партийной организации школы, старшей пионервожатой и секретаря учительской комсомольской организации на совещание по поводу переписи скота, имеющегося в личной собственности жителей поселка». Документ скреплен подписью председателя исполкома поссовета.
Автор письма озабочен не тем, что учителя должны принимать участие в обсуждении вопроса, мягко говоря, не связанного с их основной деятельностью,— его огорчает то обстоятельство, что три учителя должны пропускать уроки, а один из них еще и факультативные занятия.
А как согласовать с требованием, заботиться о бытовых условиях учителя факт, приведенный в письме П. А. Синичкина, дочь которого после окончания педвуза была направлена в Хуторскую школу Светлогорского района Гомельской области? Школа глубинная, отдаленная, и отец не был удивлен ни отсутствием хоромов для молодого специалиста, ни скудостью ассортимента в местном магазине. Удивило другое: когда этот молодой специалист обратился к руководству совхоза с просьбой выделить немного земли под огород, чтобы можно было вырастить самое необходимое, это самое руководство согласилось дать участок лишь при условии, что за каждую сотку огорода девушка обработает по две сотки сахарной свеклы в совхозе. А как понять отказ дирекции совхоза «Рушан» и исполкома районного Совета народных депутатов Рушанского района Горно-Бадахшанской автономной области Таджикской ССР организовать доставку в школу шести педагогов, которые живут в восемнадцати километрах от нее? Им объяснили, "что тратить на это дорогостоящий бензин никто не намерен.
Не подобным ли отношением объясняется и такое печальное явление, как ежегодный отлив из сельских школ отработавших, а то и не отработавших минимально положенный срок молодых специалистов? Какая же катастрофическая растрата опыта происходит! Только-только привык человек, приспособился к местным условиям (а они всегда особенны, всегда непохожи на те, что ожидают учителя в иных местах), и вот уже собирает чемодан. Всегда ли охота к перемене мест им движет? И кто его заменит?
От отношения к учителю во многом зависит, насколько успешным окажется воплощение в жизнь основных положений реформы школы. На апрельском (1984 г.) Пленуме ЦК КПСС говорилось о том, что главное — подвести под всю работу по преобразованию школы прочную материальную и организационную базу. Реформа потребует от нашего общества немалых расходов. Только повышение заработной платы учителям обойдется в три с половиной миллиарда рублей ежегодно. «Но мы считаем,— сказал, выступая на Пленуме, Константин Устинович Черненко — что это очень верное, хозяйское вложение народных денег».
Огромная почта, полученная редакциями газет и журналов в ходе обсуждения реформы убеждает: чтобы отдача от этих вложений была такой, какую мы ожидаем, нужно не только построить новые школы и перестроить, заново оборудовать старые, не только по-новому организовать отношения школы с шефствующими организациями, чтобы они привыкли рассматривать школьные заботы как свои, кровные. Главное — перестроить сознание тех, от кого реально зависит судьба реформы, претворение в каждодневную практику ее высоких целей. Суть этой перестройки состоит в том чтобы школа стала первым домом на деревне не только в переносном, но и в самом прямом смысле слова.
