ТРИНАДЦАТЫЙ АГРОНОМ
Она резко распахнула дверь председательского кабинета, быстро подошла к столу и положила заявление об уходе по собственному желанию.
С тех пор минуло девять лет...
— Павловна, там Валя уже в сосульку превратилась. Наверное, с ночи тебя ждет,— пошутил встречный мужчина.
— Бегу, бегу...
С утра мы с ней в бегах. Колхозная контора за селом. Значит, от дома сюда добрый километр. Как рано ни появись, люди уже дожидаются. Вот и приходится вставать ни свет ни заря. Как тут не вспомнить поговорку Терентия Семеновича Мальцева: «К высшему образованию надо раннее вставание...»
Наш путь в тракторную бригаду. Впереди, у дороги, маячит тоненькая фигурка. Притоптывает на месте, согревается. У ног — большая сумка.
— Что ж так рано? Мы ведь договорились к восьми.
— Та я, Дина Павловна, прозевать вас боялась. А одной туда идти неловко...
Смущенная улыбка, юное лицо. Библиотекарю Вале восемнадцать. После школы уезжала в город, но ненадолго. Вернулась в село. А недавно замуж вышла — за шофера, он из армии вернулся. И тоже в городе не захотел оставаться. Сейчас им колхоз новый дом строит.
— Хорошая девочка Валя, только робкая очень. Думаю: надо ее с людьми поближе свести. Нечего в комнате среди стеллажей сидеть. Пойдем, говорю, Валя, со мной к трактористам. Вместе занятие проведем. Я выступлю по своей теме, а ты о новых книжках расскажешь.
— Ну что, хлопцы? До будущего года все площади переведем на безотвалку.
Присутствующие закивали головами.
Согласны. А было время — еще сомневались. Трудно преодолевался психологический барьер. Хлебороб привык: поле должно вспахиваться плугом, и чем глубже, тем лучше.
А туг вот, пожалуйста, выходит агроном и заявляет, что неграмотно обрабатывали землю.
Что нужно не переворачивать пласт, а резать его плоскорезом и стерни оставлять побольше — это и против ветровой эрозии хорошо и влагу сохраняет лучше. На словах-то все выходило легко, а как же было трудно на деле доказать преимущества «безотвалки»... Ведь первые два-три года количество сорняков на поле обязательно увеличивается. Зато потом, если правильно все делать, поля стоят «как вымытые». Но до этого момента дожить надо...
— Главное, не настраивайте себя на легкую работу. Плоскорез требует точнейшей агротехники. Помните, какие осоты стояли под Галивкой, а ведь избавились от них, правда? А почему? Все мероприятия стали проводить тщательно и в срок. Я так скажу: все зависит от вас. Я только знания необходимые могу вам дать. Вот сейчас нужно как можно больше вывезти органических удобрений.
Слышишь, Андрюша? Сегодня судьба урожая в твоих руках.
Рослый тракторист привстал с места:
— Та нэ трэба. Павловна, агитировать! Мы й так всий душой. Ты лучше побачь,— по дороге в Сорочинцы возле полей, установлены такие гарные щиты. Сразу ясно, кто полю хозяин. Думаешь, нам перед людьми покрасоваться не хочется?
Трактористы дружно рассмеялись.
— В следующий раз поговорим об обработке кукурузы. Припоминайте, что у кого не получилось. Будем анализировать недостатки. Вместе со мной готовится Микола Кузьмич...
Потом выступила Валя, толково рассказала о книжных новинках, их тут же и разобрали.
Что привело Дину Павловну Пшинник, кандидата сельскохозяйственных наук, в феврале 1975 года в один из самых отдаленных колхозов Зеньковского района Полтавской области?
Казалось бы, дорога жизни была определена. Аспирантура в Ленинграде, направление на Устимовскую опытную станцию, исследовательская работа, публикации, уютный городской быт. И вот как говорится, ни с того ни с сего бросает она все и едет работать в колхоз, до которого и асфальтовой дороги дотянуть не успели... Романтика, что ли? Вроде не по годам...
— Да какая романтика — смеется Дина Павловна, и ее всегда озабоченное и чуть суховатое лицо становится необыкновенно милым — Страх меня с опытной станции погнал. Вдруг пришел день, когда поняла я. что тема, которой занимаюсь, мелка, что пользы от моих разработок будет немного. Искать новую тему было уже поздновато. Вот я и сделала выбор. Поехала в село. Знала, здесь мои знания пригодятся. И наукой заниматься не заказано: поле-то у меня какое! В пять тысяч гектаров.
Мы с Диной Павловной лепим на кухне вареники. Тут же Юля, дочка ее, пятиклассница. Ластится, рада, что мама сегодня так рано дома, редко это бывает.
Недавно о Дине Павловне написали в газете и поместили фотографию. На фотографии она нарядная, веселая, на плечах цветастая шаль. Но такой односельчане видят своего главного агронома только в клубе, когда выступает хор «Ланка».
— Из меня певица, конечно, не очень. Но в хоре любой голос звучит...
А еще е газете было написано о заездах. Мол, навис над ее домом Млечный Путь («Чумацкий Шлях» по-украински). Любуется она им.
Чумацкий Шлях... По преданию, ездили чумаки в Крым за солью. Трудной была та дорога, обозначенная просыпавшейся из возов солью... Звезды действительно свидетели ее жизни. Уходит ли на работу, возвращается ли — всегда при их свете. Уставшая, порой и головы не поднять, не то, что небом любоваться... Не в яркой шали. Зимой — в легоньком демисезонном пальтишке, в нем и то жарко, так убегаешься. Весной в кофте, связанной матерью. Летом — в выгоревшем платье, которое чем ближе к осени, тем просторнее.
Небольшого роста, порывистая в движениях. Люди к ней, надо сказать, относятся по-разному. Кое-кто и недолюбливает за колючий, острый характер. Но уважают все без исключения. Как сказал председатель колхоза Игорь Петрович Лещенко: «За преданность работе и за принципиальность».
Бывают поступки, которые просто не объяснишь.
В областном комитете партии мне с гордостью сказали: вот до какого светлого дня мы дожили — кандидат наук работает агрономом в колхозе!
Действительно, факт не рядовой. Среди главных агрономов женщин — единицы, а чтобы еще и кандидатом наук была — такая в области единственная.
И вот этот единственный агроном — кандидат наук отказался получать полагающуюся за ученую степень доплату.
Председатель колхоза был прямо-таки ошарашен: «Чем мы тебя обидели? Колхоз богатый, это нам почет, что свой ученый есть...» На это Дина Павловна, по рассказу Игоря Петровича Лещенко, ответила так: «Ничем не обидели, а только я эти деньги не заработала. Вот буду научную работу в колхозе вести, тогда подумаю о доплате».
.Многие ее односельчане, уверена, только из этих строчек и узнают о том давнем поступке своего главного агронома. Но не удивятся. В селе, где в войну были сожжены все хаты, где помогали друг другу становиться на ноги, живо в памяти, да и в поступках бескорыстие.
...А Дина Павловна, видимо, считала так: ученая степень мало что значит для колхозников, если не видят они от нее прямую пользу. Польза же будет видна, если знания агронома соединятся с практическим опытом бригадиров, механизаторов, старых колхозников, На это требуются годы.
Интересно, в каком году она сама себе скажет: достойна?..
— Дина Павловна, какой у вас главный принцип в жизни?
Долго молчит. Почти предвижу ответ. Угадаю ли?
— Быть стойкой.
В точку! Она могла бы навсегда остаться для села приезжим человеком. Но разве «коренной житель» — это только тот, кто здесь родился и вырос? Разве не бывает так, что приезжий как бы раскрывает людям глаза на их родное и привычное? Многим колхозникам главный агроном помогла почувствовать себя хозяевами в родном колхозе.
Она приступила к работе с организации труда. Не только своего, но и всех, кто с ней связан делом.
Выяснила: некоторые механизаторы заняты непроизводительным трудом. Не потому, что лентяи. А потому, что плохая организация труда превращала труженика в бездельника.
Взять, к примеру, сеялку. Прицепят ее к трактору, она и в деле. А сеяльщик, который ее якобы обслуживает, полеживает в лесополосе, в тенечке. Дина Павловна настояла, чтобы сеяльщиков отменили, а за качеством сева обязали следить самих трактористов.
— Ну и что трактористы?
— Да вначале ругались, а потом поняли, что я права: во время сева лишних рук не бывает. Сейчас следят за сеялками как за любым другим прицепным орудием. Вот недавно Дмитрий Харитонович Безрук без всякого, распоряжения проследил, чтобы хлопцы сеялки подремонтировали. Важно то, что люди поняли ответственность. Кстати, с Безруком такой случай был однажды.
Такая же ситуация, как с сеялками, сложилась с ботвоуборочными машинами. Наотрез отказывались трактористы их обслуживать. А что это значит? Пять человек могли бы они высвободить для других работ. Три дня уговаривала Дина Павловна вместе с парторгом механизаторов. Без пользы. И тогда пошла она к Безруку домой. Долгий был разговор. Но на следующий день вышел старый тракторист в поле с «прицепом». За ним и молодые. А пятерых, которые были резервом, перебросили на уборку эспарцета и люцерны. В то лето впервые не снимали колхозниц со свеклы для уборки многолетних трав.
— Ой, да что мы все о серьезном! — Я и не заметила, когда она накрыла на стол — Садитесь вечерять...
А мне хотелось еще немного «о серьезном». Спросить, как отнеслись к ее новшествам те, кого заставила трудиться в полную силу. Не аплодировали, наверное…
А потом вспомнила, как один из механизаторов обронил фразу: «Рядом с Диной Павловной совестно работать плохо». И ничего не спросила.
Вареники были замечательные!
Мне не раз приходилось слышать по полтавскому областному радио выступления первого секретаря обкома партии Федора Трофимовича Моргуна. И в рассказе о главном агрономе колхоза «Шлях до комунизму» («Путь к коммунизму») Дине Павловне Пшинник не обойтись без ссылки на страстного агитатора за бесплужную обработку почвы. Полтавщина первой на Украине начала внедрять безотвалку. Почти десять лет идет эксперимент. Вернее, не эксперимент, а борьба. Ведь самое страстное слово остается словом, если его не подхватят и не воплотят в жизнь тысячи энтузиастов.
Не знаю, знаком ли Федор Трофимович с Диной Павловной. Это не столь важно. Потому что в своей книге «Поле без плуга» он доверительно беседует и с ней.
«...каждый, кто принимается за новое, многообещающее дело, не должен рассчитывать на то, что удастся его решить быстро, без помех».
Она и не рассчитывала на близкий успех. В одном повезло главному агроному — ее первые шаги на пути к безотвалке горячо поддержали и председатель и правление.
— Она так смело пошла на это, что ни у кого сомнений в успехе не возникало — сказал Игорь Петрович.
Впрочем, засомневаться мог бы именно он. Потому что скептики были среди его сверстников и коллег (тридцать лет возглавляет он колхоз). Трудно перестраиваться на новое, многим не хотелось. К счастью, не о Лещенко эти слова.
Рассказывают, что однажды руководителей хозяйств собрали в области на совещание. Но вместо заседания в зале вывезли на поля, которые обрабатывают плоскорезом. Прямо там, в поле, выступал первый секретарь обкома партии. Доказывал преимущества безотвалки убеждал колеблющихся.
— Федор Трофимович кого угодно увлечет — говорила Дина Павловна — Но ведь не по силам ему в каждом колхозе речи говорить. Это мы, на местах, должны его поддержать.
Кому не понятно, что борьба за новое в агротехнике ложится всем грузом на плечи главного агронома? Это ей предстояло сломать психологический барьер в сознании односельчан.
Это она должна была в первую очередь освоить все тонкости безотвального метода, чтобы обвить механизаторов убедить каждого...
А ведь только механизаторов в колхозе около 80 человек... Чуть что не так, слышала: «Вот тебе и безотвалка». Успехи же были почти незаметны, особенно поначалу.
Но в области задумали большое дело, и она не имела права отступить от него. Понимала: в колхозе все проблемы ощутимее и больнее. Но только время докажет, кто прав.
Из рассказа заместителя заведующего сельскохозяйственным отделом обкома партии Николая Николаевича Опары:
— Мы поняли, насколько прогрессивна безотвалка. в прошлом году. Было жаркое лето, июнь и июль совершенно без дождей. Температура поднималась выше 30 градусов. Ну что выстоит в такой жаре? А озимые — они все по безотвалке засеяны — дали по 28,2 центнера с гектара.
Дина Павловна рассказывает:
— Года четыре мы не пашем под озимые. Раньше было так: бесснежная зима, приходится пересевать на огромных площадях. Сейчас об этом забыли. Конечно, мой труд одним оценивается, урожаем. Хлеб нужен, хлеб. А похвалиться пока нечем. В прошлом году получили пшеницы по 32 центнера с гектара. Мало... В 82-м году было по 37, а в иные годы до 41 центнера доходило. Значит, нужно еще много работать...
Как все взаимосвязано! Пламенная агитация партийного секретаря и ежедневные заботы хлеборобов. В безотвалке множество составных. Если не соблюдать технологию обработки почвы, не учитывать особенности каждого поля, только вред причинишь хорошей идее. За тем, чтобы из стройной системы не выпало ни одного звена, следит агроном. В каждом хозяйстве.
Дина Павловна рассказывает о будничных вещах. О десятипольном севообороте, который ведется в хозяйстве. Показывает карту, размеченную на участки. А я не карту почему-то вижу — большой холст, картину. Здесь кивают желтыми головками подсолнухи. В другом месте — сочная зелень свекольной ботвы, а там — золото хлеба. Черный холст, растянувшийся на пять тысяч гектаров. Многоцветная палитра. Каждый год — новая картина. Каждый год — надежды, переживания, муки творчества.
...Это было в ее первую колхозную весну. Озимые на одном из полей нужно было скосить и после этого сразу высадить кукурузу. Проблема кормов заставляла уплотнять время.
У каждого агронома четко размечено, на каком поле что делать. Дина Павловна была уверена, что в этом колхозе распоряжается полями только агроном. Начальник штаба, технолог полей — как угодно можно назвать ее должность.
— Куда? — заволновалась, увидев косилку, сворачивавшую на другое поле, которое по плану отводилось под свеклу.
— Косить. А что? Мне приказали, и всех делов,— отрубил механизатор.
Круто развернулась, чтобы парень не увидел, как близко у нее слезы, побежала к правлению. В мыслях спорила, доказывала. Здесь же нельзя косить! Почему с ней не посоветовались?!
Перед правлением перевела дух, затем вошла в свой кабинет и взяла чистый лист бумаги. Вошла с заявлением об уходе к председателю.
— Не нужен вам агроном — как ни сдерживалась, почти прокричала — И мы с вами не сработаемся.
— Для меня это был большой урок,— до сих пор живо помнит все подробности Игорь Петрович.
— Я не видел еще таких агрономов, чтобы все так близко к сердцу принимали. Только тогда и понял: ни за что ее не отпущу.
И вот осталась. И завоевала право на инициативу.
Дело агронома требует мудрости. Той, что складывается из удач и промахов, из опыта личного и коллективного.
Дело агронома требует мужества. В чем оно? Мужество — когда человек умеет отстаивать свою точку зрения. Мужество — когда ломает силу привычки, инерции. Мужество — когда берет на себя тяжесть ответственности.
Чем дольше человек так живет, тем шире он видит.
— У кого бы времени занять? Столько хочется сделать, а некогда. Сейчас душа болит за потопленные земли. Видели, какие массивы залило водой? Нашей вины в том нет, природа капризничает. Но ведь таких земель около 180 гектаров. Нельзя на них рукой махнуть! За каждый кусочек почвы надо бороться.
— Как же, есть у нас достижения. Поднялась за эти годы урожайность сахарной свеклы Но надо искать «второе дыхание». Вот изменили технологию возделывания почвы, переходим на коллективный подряд. Попробуем для начала в Арсенском, там условия наиболее подходящие. Думаю, получится: люди с большим желанием на это согласились...
Я у Дины Павловны в кабинете. Она натягивает пальто.
— Мне до обеда надо сбегать в Арсенское и в Дамаску. Может, пока здесь побудете? Я вам книгу хорошую дам.
Улыбнулась смущенно, протягивая сборник стихов Юнны Мориц. «Вы-то конечно, читали... Но стихи можно сколько угодно читать, если хорошие, правда? А то я вам все прозой. Про вывозку удобрений, севооборот и прочее. Отдохните».
— Агрономы у нас не держатся, на повышение идут,— сказал Игорь Петрович Лещенко. Хорошие специалисты везде нужны, нечего возразить...
Давным-давно кто-то сказал Дине Павловне Пшинник под горячую руку:
— Много таких перебывало. Вы тут тринадцатый агроном.
— Четырнадцатого в ближайшее время не будет — отрезала,— мне на пенсию рано.
