ДОМ ПОЛНЫЙ ЗАБОТ И РАДОСТИ
— Володя-я-я! Стой там, не отходи, сейчас побегут! — Тамара Ивановна громко хлопает в ладоши, и телята, толкаясь и мешая друг другу, выскакивают, наконец, из загона и бегут на новые свои «квартиры» — в отделение для старших.
— А ты милок, чего застрял? Эх ты, растяпа... — Она мягко похлопывает теленка, подталкивает его, и он, отзываясь на ласку ее голоса, подстраивается в хвост бегущим.
Телятница комплекса Тамара Ивановна Юлдашева с напарницей Валентиной Тихоновной Гончаровой передают скотникам отделения своих подросших воспитанников, а назавтра наберут новых ясельников, не старше трех недель от роду, и будут выкармливать, и выхаживать их, привязываясь чуть не к каждому из этих мычащих большеглазых существ.
Пока перегоняли, пока взвешивали каждого, а их 106 голов, пока вез автобус, оказалось, уж девять вечера. Тамара Ивановна вошла в дом тут же в прихожей, тяжело опустилась на табурет, который моментально пододвинула ей Иринка. Посидела немного, опустив руки, словно бы давая стечь усталости.
Ивана дома еще не было, раньше десяти-одиннадцати его и не жди... У нее-то в одном отделении вон, сколько хлопот, а он начальник всего комплекса — на полторы тысячи голов.
...Оглядела вешалку — длинную, во всю стену. Четырех курточек недосчиталась. «Что-то поздно гуляют Наташа с Сашком. Да и Аленка с Оксаной, видать, с ними. Этим-то дошколятам и вовсе пора бы домой. Надо будет Иринке попенять — должно не строго им наказывала».
Ну ладно, посидела, и хватит, не барыня, сказала себе. Пора начинать обход...
Еще не заглянув в залу, услышала Танин голос:
- Гонимы вешними лучами,
- С окрестных гор уже снега
- Сбежали мутными ручьями
- На потопленные луга.
За ней тихонько повторяла Любаша:
— Гонимы весними лучами...
— Не весними. а вешними.
— Гонимы весними...
— Я тебе что говорю! — повысила голос Татьяна — Вешними, понимаешь?
— Но ведь весна, значит, весними... — упрямится Любаша.
— Вот, смотри, как написано, и повторяй за мной... — «Учительница» явно начинала сердиться.
«Нетерпеливая Татьяна какая! — вздыхает про себя Тамара Ивановна — Помягче бы ей с ними...» Заглянула в комнату — показаться: вот мол, я. Пришла. На диване увидела Алешу: он сидел с раскрытым учебником на коленях и ждал, когда наступит его черед отвечать сестре уроки. Она возвращается с работы из райбанка только после шести, и тогда открывается «семейная школа» Юлдашевых. В ней — третьеклассники Наташа с Сашей, второклассник Алеша и первоклассница Люба. С каждым занятия индивидуальные.
А Иринка малышами ведает, и еще на ней уборка и стирка. Она после десятилетки пока никуда не поступила и дома полная хозяйка. В нынешнем году обязательно будет поступать — не в институт, так в техникум. Только заранее беспокоится: «Мам как вы без меня-то будете?» «Не волнуйся, дочка,— успокаивает Тамара Ивановна — Наташа и Саша на год старше станут часть твоих дел на себя возьмут».
Сейчас Тамару Ивановну заботит другое: не видит она еще одной куртки — Валеркиной. Новой нейлоновой куртки. Неужто опять допоздна? А Иван не велит сына одергивать. «21 год парню. Как работать конюхом, по 200—250 рублей в месяц зарабатывать, так он взрослый. А как ему гулять,— так допросы учинять? У него теперь своя жизнь появилась, не мешай ему. Он плохого не сделает».
Она снова переживает этот ночной разговор с мужем, но чувствует, что Иван прав. За двадцать пять лет жизни с ним успела убедиться: его нужно слушать... А все же беспокойно, когда у детей своя жизнь на стороне возникает, и еще не ясно, куда она вывернет.
В кухне, в углу наткнулась на четырехлетнего Ванятку. Это Ирина его сюда определила: не успела ему костюмчик чистый к приходу родителей надеть, как он уже его весь замурзал... Стоит малый разобиженный по розовым щекам тянутся серые бороздки размазанных слез, губы сковородником. Жалко его, но нельзя Иринкин авторитет подрывать. Помиловать может только она. И Ванятка терпеливо ждет...
Один лишь Степка в этом доме может делать все, что пожелает. Вот уж кто никаких наказаний не боится! Знает, что стоит ему только подольститься, уткнуться лукавой мордочкой в колени старших, подарить им свою радостную, от уха до уха, улыбку, как бы говорящую: «И вы еще можете на меня, вашего Степку, сердиться?!»— как все ему будет прощено. Даже кошка это понимает, терпеливо снося все его мучительства, происходящие от его теплых чувств к ней.
Одиннадцать детей у Юлдашевых родились здоровыми. И только Степан, последний появился на свет с тяжелым пороком сердца. Более полугода лежала с ним Тамара Ивановна в районной больнице, вместе с врачами отчаянно дралась за его жизнь. Раз как-то для ее успокоения кто-то возьми и скажи: «Да не убивайся ты так-то уж... Ведь одиннадцать их еще у тебя...» Мирный, добродушного нрава человек. Тамара Юлдашева пришла в такую ярость, что никто никогда больше ее так не «утешал».
И каждый вечер после работы — дождь иль слякоть на дворе, мороз или пурга,— шагал из колхоза в больницу Иван Степанович взглянуть на синюшное, ненаглядное, сморщенное Степкино личико.
А старшие спать не ложились, пока отец не придет и не расскажет... Может, от той упорной любви к нему мальчик и выжил?
Да что там больница... Однажды Валерка уже почти взрослым, палец поранил. Так отец места себе не находил, по ночам вставал поглядеть, как парень спит, не задел ли больной палец...
Надежно с таким отцом в семье. Вся боль за детей, всякая забота о них и всякая радость поровну на двоих. А у детей от такого деления только умножается ощущение крепкого тыла — вот такая арифметика у Юлдашевых.
Четыре года с небольшим прошло, как уехала из дома старшая дочка — Света. Вышла замуж за офицера, живет теперь в Семипалатинске, их дочке Оксане — три года. В небольшой этой семье мир и согласие, материальный достаток. Только часто в родительском доме раздается междугородный звонок.
— Мам как вы там? Я соскучилась... Папка дома?
Слушает отец дочку, а там еще и внучка к разговору подстраивается, и потихоньку слезы смахивает,— рассказывает Тамара Ивановна — Жалко ему, что Светки нет, так не век же ей с нами сидеть...
Думаете, он просто такой мягкий человек? Да нет, не очень-то. «Папка сказал» — это для детей закон. И на комплексе знают: Юлдашев два раза повторять не станет. Его слово твердое.
Это, между прочим, сразу чувствуется, когда попадаешь на комплекс. Глазу ведь быстро открывается, есть ли хозяин, а значит, и порядок на комплексе, или его нет. Еще только к дверям коровника подходишь — аккуратно пригнанным, обитым войлоком полиэтиленовой пленкой — и уже ждешь, что и по ту их сторону будет чисто, сухо, в клетях — ухоженные животные... Так и есть. Видно, как театр начинается с вешалки, так коровник с дверей (да простится такое сравнение!).
И народу на комплексе немного, но все при деле, и механизмы исправны, и автобус, развозящий людей, вовремя приходит и уходит, и в красном уголке «наглядная агитация» — не показная, раз навсегда прибитая и прикнопленная, а содержательная, оперативная, и душевые работают, и медпункт открыт — фельдшер Вера Ионова прием ведет.
И никто не упрекнет Юлдашева, что его жена-телятница и сын-конюх какими-нибудь поблажками пользуются. О них только одно мнение: добросовестные! «А лучшей характеристики для работника, мне кажется, не бывает, — говорит старший зоотехник комплекса Иван Михайлович Донцов — И вот увидите, все дети Юлдашевых будут хорошими работниками, потому что они приносят с собой из семьи привычку с «доброй совестью» относиться к делу, отвечать за него, на других не перекладывать а, наоборот, помогать всем, кто позовет. Нет в них никакой «настороженности» — как бы не переработать, не меряют, кто сколько сделал. Рядом с ними спокойно и надежно».
Неизвестно, конечно, что будет через несколько лет, кто из Юлдашевых младших придет на комплекс, но уже сегодня Саша и Алеша Валере помогают, Наташа и Люба возле матери с телятами возятся. Ванятка же и Степка к отцовскому трактору как приросли.
— Нам нельзя плохо работать,— говорит Тамара Ивановна — Нельзя отца подводить. Честь Юлдашевых на 14 человек одна! И потом, плохо работаешь, мало заработаешь...
А им ведь не одного, не двоих вырастить надо. И никто не должен быть обделен ни хорошим куском, ни гостинцем, ни игрушкой, ни книжкой... Ну и что же что семья многодетная, что надо двенадцать теплых пальто на холодную оренбургскую зиму, да двенадцать курточек, да двенадцать пар обуви к каждому сезону, да прочего... Надо — значит, заработаем и купим. Уже и младшие не хотят старое донашивать, а уж о старших и говорить не приходится. За покупками Юлдашевы в Оренбург ездят, в ЦУМ, чтобы модные вещи купить своим повзрослевшим детям.
Семь лет тому назад выстроили они новый, просторный дом: 5 комнат, кухня, большая летняя комната-веранда, по которой малыши зимой на велосипедах катаются. Обставили дом мебельными гарнитурами, повесили ковры, постелили паласы... Если красиво в доме, то детям приятно, они и сами эту красоту будут поддерживать. Каждый день сверкают чистотой свежевымытые полы, висят на окнах и дверях выутюженные, накрахмаленные занавеси и шторы. Есть и телевизор цветной, и магнитофон, и завалы игрушек (больше — в разобранном виде, что Юлдашевы считают нормальным), и велосипеды, мотоцикл...
На какие же доходы производятся все эти расходы? С разрешения Юлдашевых, посчитаем:
Тамара Ивановна, Иван Степанович, Валерий и Татьяна приносят в дом все вместе по 800—850 рублей каждый месяц. И от продажи бычков (обычно они откармливают трех) получают в год 2—2,5 тысячи рублей. В общем. 1000—1100 рублей в месяц у них выходит. И подворье у Юлдашевых богатое: три коровы — Зорька (по 25—30 кг молока в сутки дает) и две ее дочери — Красавка и Липка (эти пока еще не раздоились, как следует). И свинья с поросятами, и — не считано — кур да уток и овцы, и козы (теплыми шерстяными и пуховыми вещами Юлдашевы сами себя обеспечивают — вязальщицы свои уже выросли и еще подрастают).
Из продуктов питания семья покупает в магазине только хлеб, сахар, крупы, конфеты, а на рынке — фрукты. Сада у них пока нет: времени на уход не выкроить.
Конечно трудов при таком подворье, всякий поймет, сколько нужно. Занята вся семья, кроме Ванятки со Степкой. Юлдашевы-старшие раньше 12 ночи не ложатся, позже 5 утра не встают. Зато гордятся, что в помощи не нуждаются, что никто не скажет о них как, иногда о других многодетных говорят: «Сами нарожали, а теперь просят...» Нет, ничего они не просят!
Правда, когда для строительства дома правление колхоза выделило в их распоряжение бригаду плотников, Юлдашевы были очень благодарны, потому что найти строителей в селе непросто: И ссуду колхоз дал. И корма для скотины продает (как и всем другим семьям) — и сено, и комбикорм, и по 30—32 центнера пшеницы в год... Все это подспорье, и немалое, но все это —заработанное.
И государственные пособия по многодетности Юлдашевым нелишние. И почет приятен: Тамара Ивановна награждена орденом «Материнская слава» носит она и звание «Мать-героиня». И спокойнее родителям оттого, что регулярно приходит в дом медсестра из районной поликлиники и осматривает детей. Спасибо за заботу. И все же главная опора — на собственные силы.
Тамара Ивановна и Иван Степанович — оба выросли в многодетных крестьянских семьях: она — в русской, он — в мордовской, она последний — десятый — ребенок, он — восьмой. У обоих детство на трудные годы пришлось — война, первые послевоенные...
Тогда многодетная семья значило бедная семья. Но дружными были, поддерживали друг друга, как могли. И когда у Ивана и Тамары первые дети пошли, родные их не оставляли... Так что не боялись Юлдашевы многодетности.
Сейчас уже нет в доме маленьких, Степке и то целых 2,5 года. Дети скучать начинают. «Как же мы будем без маленького? Давайте возьмем кого в детском доме...» А тут у соседей — Ульяновых — малыш народился, так Юлдашевы то и дело заглядывают: «Теть-Валя, дай мы понянчим...»
Своей ребятни мало — еще их друзья приятели постоянно толкутся. А племянница Тамары Ивановны, девятилетняя Маринка даже и на ночь домой идти не хочет — вон ее диванчик стоит... Отец за ней приходит — сестре выговаривает: «Тамара, гони ты Маринку! Чем ей плох дом? Полная чаша, все для нее одна она — принцесса». Может, тем и плох, что одна она там. День принцесса, два, а потом к Юлдашевым скорее бежит.
А этих, братьев-сестер ее двоюродных, наоборот, из дома не выгнать. Только успеют их родители на лето отправить к родным — погостить, новые места посмотреть, отдохнуть, как через два-три дня начинают домой проситься. Что им здесь — медом мазано?
И снова многолюдно под этой крышей. Только многолюдство какое-то особенное: не просто народу много и каждый сам по себе, а единство во многих, очень разных лицах. Спокойное, организованное, осмысленное. И крепкое.
А по праздникам — одних только дней рождений Юлдашевы четырнадцать в году отмечают! — все собираются за большим столом. С пирогами, с шутками, с песнями. Хоть пиши тогда групповой портрет. А Тамара Ивановна и Иван Степанович — в центре.
