НЕ ПРИНИМАЕШЬ – ОБИДИШЬ.
Говорил, летом в Баку поедем. Лето пришло. Теперь что придумаешь?
— Ничего. Как скажешь, сразу и поедем.
— Не похоже, чтоб ты хотел ехать!..
— Глупенькая! Разве может не тянуть на родину?
Вот таким образом Таир заговаривал жене зубы. А сам твердо решил: в этом году ни в коем случае; а может, и на тот год, и через год. Чего хорошего они видели, когда ездили в Баку в прошлый раз? Конечно, в его честь устраивали застолья, превозносили чуть не до небес. Но, во-первых, он прекрасно понимал, что пышные застолья эти затевают не ради его красивых глаз, что в один прекрасный день ему культурненько напомнят о гостеприимстве и придется расплачиваться. Но главное — в Прошлый их приезд девяносто девять процентов родственников просто исчезли из Баку. А теперь опять: здравствуйте, я ваша тетя!..
Оля никак не могла разобраться в родственниках мужа. Он рассказывал о дядьях по отцовской линии, живущих в Баку, о дядьях по материнской линии, живущих в районе, но у нее в одно ухо влетало, в другое вылетало. Да и винить ее было трудно. Он так взахлеб расхваливал родственников, что все они получались на одно лицо — все замечательные люди. А Оля хохотала и говорила, что она их всех перепутала.
...В тот раз, приехав в Баку, Таир прямо на вокзале узнал от Лазыма, младшего брата отца, что дядя Касум с женой и со всем семейством вчера отбыл в Кисловодск. Это было потрясающее известие. Ведь всю осень, всю зиму дядя Касум, старший брат отца, писал, чтоб он непременно приезжал в Баку. И от имени жены писал, пускай, дескать, приедет, хоть наглядимся на него досыта. Телефон чуть не оборвали — и все о том же.
Лазым стал тогда утешать его: Касум, мол, над собой не волен, у жены под каблуком, мы, его близкие, родня, понять должны и не обижаться. Вообще-то он парень отличный, но что делать, такая уж досталась жена.
И привел пример из собственной жизни. Ровно десять лет воевал с женой; чего, бывало, та ни скажет, он все наперекор. Нарочно перечил, чтоб место свое знала. Белое, говорит, молоко, а я ей, нет, черное, и ее так заставляю говорить. Зато добился своего — живу спокойно. Так что держись, племянник, не сдавайся! Сейчас-то жена с детьми в районе. Вижу, изжарились в этой жарище, ну и отвез к теще. А в квартире ремонт затеял.
«И чего Олю так тянет в Баку?..»
Как-то пришла с работы, усталая, измученная.
— А вот и я. Помоги-ка!
Она стояла в прихожей с двумя полными сумками.
— Чего это ты притащила?
— Не скажу!
— А чего так поздно?
— В очереди стояла. Конфет хороших купила — в Баку возьмем.
— Куда?
— Ты же сам говорил, в Баку поедем.
— Ну... пока мы соберемся, они все засохнут. Ладно, сами съедим.
— И не притрагивайся!..
Она ушла в ванную и открыла воду. Таир достал конфетку, прочитал название, развернул, положил в рот.
«И чего она потеряла в этом Баку?..»
...Такси свернуло в микрорайон, и Таир спросил у дяди Лазыма, зачем это может, водитель дороги не знает, он же напротив центральной библиотеки живет.
— Не беспокойся, все нормально. Я тебя к Зиниет везу.
— Это кто же такая?
— О, королева!.. Королева продмагов! Да ты ее видел.
— А может, лучше к бабушке?
— К бабушке? Зачем?
— А чего мы там потеряли, у этой?.. Неудобно, чужие люди...
— Ты что!.. Радоваться будут. Гость из самой Москвы!..
Оля молча разглядывала дома, улицы...
Бабушка жила в прежней квартире Касума. Дети росли быстро, в недалеком будущем предстояло женить сына, выдавать дочку, и старая квартира очень даже понадобится. А пока Касум перевез туда бабушку и торжественно объявил ей, что отныне она хозяйка этой квартиры. По крайней мере, не будут придираться: квартира не пустует. Да и вообще лучше, чтоб мать жила отдельно — меньше свары с невесткой.
Бабушка, хоть и не больно грамотна, сообразила, что поступают с ней нехорошо. Но... дай бог здоровья правительству. Оно понадежней и сыновей, и дочерей. И пенсия идет, и, заболеешь, лечить будут.
Таиру рассказывали, что вскоре после вселения бабушки жена Касума явилась к ней и заколотила дверь в большую комнату; дескать, эти бесконечные мужчины родичи превратили дом в караван- сарай...
...Когда они собирались в ту первую поездку, Таир твердил Оле, что и в Баку, и в районе у него полно преданных людей. Не веришь, пошли телеграмму в Баку, Таир, мол, заболел серьезно,— завтра же весь Баку примчится. И поэтому, когда Оля спросила: «Но хорошо, а у кого же мы там будем жить», он не задумываясь, ответил: «Чей дом первый по пути, у того и остановимся!» А теперь пожалуйте к дядиной подруге... Нет через пару дней, надо перебираться к бабушке!
...А ведь Оля тогда и в районе побывать хотела. Еле отговорился! В одной, мол, руке два арбуза не удержишь. Приехали на какие-то десять дней, а что такое десять дней для деревни? Месяца не хватит, чтоб у всех погостить. А не погостишь, такие обиды пойдут!.. Кроме того, если они приедут в район, свою свадьбу снова надо праздновать, а он терпеть не может зурну эту балабан... И потом, назвал людей — кровь из носу, а угощай, как положено. А они на эту поездку целый год откладывали из зарплаты.
Но главное не это, главное — район у них пограничный, туда без пропуска, хоть ты сын аллаха, не пустят. А он справки нужные не взял. Столько всяких хлопот — ничего не успеваешь...
На самом-то деле он просто не мог показаться в районе. Два года тому назад отец ясно и понятно сказал ему чтоб в селе он не появлялся: нечего людей нервировать, давление отцу поднимать. Уехал и уехал.
— И чего ты в этой Москве нашел? — говорил отец — Чтоб на отца с матерью наплевать?.. В деревне у нас твои ровесники дворцы себе двухэтажные отгрохали! Только и слышишь — машины их гудят!..
— В городе личная машина не нужна.
— Не допрыгнула кошка до мяса, сказала — вонючее!
Таир разозлился:
— Ты с шестнадцати лет в деревне киркой машешь, где она — твоя машина? Где твой дворец? Дом, и тот еще дедушка покойный строил: поднатужиться — свалить можно!
— Я дармоедов кормил — таких, как ты! Семерых вас вырастил!
— Без тебя не выросли бы! С голоду померли бы да?
Черт дернул его за язык! На этом все и было кончено. Выгнал его отец.
Из деревни приедут, твердят, как сговорились:
«В горожане записался, забыл родной край! Отца с матерью навестить не хочешь!»
...У Зиниет, подруги Лазыма, их встретили приветливо. Муж ее оказался великим мастером по открыванию шампанского и страстным коллекционером винных бутылок — даже николаевских времен бутылки у него были.
И Лазым по-братски заботился о муже Зиниет: отовсюду, где можно, от друзей и знакомых тащил ему необычной формы бутылки из-под французских, шотландских, стамбульских вин.
...Тридцать лет прожить среди этих людей, а теперь вот негде остановиться. Приехать и жаться под крылом у чужих людей? Он торжественно, за десять дней телеграммой уведомил о своем приезде!.. Тьфу!.. Надо было без предупреждения, врасплох застать. Попрыгали бы тогда.
Дядя Касум. уговаривая его приехать, наверняка был уверен, что не приедет. Старался выставить себя в лучшем виде. Вдруг какое дело в Москве, а у него уже и местечко готово. Москва — такой город: все лучшие товары купить можно, а если жаловаться на кого, опять же все высшие инстанции в Москве.
Так-то оно так, и все же Таир пытался найти оправдание родне. Август, самое пекло, чего же ты хочешь? Чтоб люди не отдыхали? Чтоб как пригвожденные сидели бы в этих раскаленных домах? Совесть надо иметь. Если ты из Москвы, им что — на коленях перед тобой ползать? Да и что ты из себя представляешь, какая в тебе нужда? Пока холостяком ходил, еще имел какую-то ценность: может, дочку за него удастся пристроить, парни-то в наше время дефицит. А женился — все считай, пропал.
«И с чего это Ольга-ханум так в Баку влюбилась?»
...Три дня и три ночи прожили они у Зиниет. Одно застолье сменялось другим. Пьяный Лазым громко кричал, что отмечает женитьбу племянника и желает веселиться. А зачем иначе мы пришли в этот мир? Землю собой удобрять?
Муж Зиниет тряс головой в знак согласия.
...У бабушки не было даже телефона, чтоб позвонить, сказать, что приехали. Интересно, как она там живет? А я тоже хорош — внук называется! Все с сентября из каждой получки буду посылать ей деньги! Пусть немножко поживет в свое удовольствие: вкусненького чего-нибудь купит. В молодости не пришлось, так хоть теперь походит в кино, в театр...
Исполняя свой долг, дядя Лазым, наконец, отвез их к бабушке.
— Ой, какая у нас оказывается, невестка красивая!.. Да ты, негодник, сорвал самый красивый цветок Москвы!..
Расцеловались, сели. По совету дяди Лазыма Таир сказал бабушке, что они только что приехали. Зачем обижать старуху она нам мать. Дядя Лазым. по его словам, любил мать больше всех на свете и не позволял ей ни в чем терпеть нужды. Сам доставлял и мясо, и масло, и лук и картошку...
Таир вспомнил, что говорили про жену Касума, и, подойдя к двери в большую комнату, толкнул ее. Не тут-то было — крепко заколочена дверь. Пока Лазым умывался, бабушка рассказала Таиру, что Касумова половина хотела даже сдать эту забитую комнату, состоятельных квартирантов нашла — такой скандал получился...
Бабушка рассказывала, и губы у нее дрожали.
— Ладно, брось, бабушка. Все это ерунда. Скажи лучше, как здоровье?
— Здоровье... Да если б в покое оставили, лучшего и желать не надо.
С помощью Оли бабушка приготовила баклажаны, причем говорили они — одна по-русски, другая по-азербайджански. Потом на стол торжественно водрузили арбуз, только он, проклятый, оказался совсем белый.
Вея бабушкина мебель, поместилась на кухне. Здесь стояли две тумбочки, обитые сверху клеенкой, и крошечный холодильник — за полсотни купила, сказала бабушка. Летом, в жару никак нельзя без холодильника.
В комнате стоял прислоненный к стене допотопный стол, возле него два стула. Если к бабушке приходили гости, рассаживались на ее раскладушке.
В кухне не переставая ровным голосом, бубнило радио.
Бабушка всегда была дома: ни командировок, ни отпусков.
Подошло время, ложиться спать. Одну постель надо было разделить на троих.
Хозяйку уложили на раскладушку, тюфяк ей простыня тоже ей — почет бабушке. Сами улеглись на полу, на одеяле. Легли они валетом, лечь голова к голове постеснялись.
— А мне понравилось спать на полу — сказал утром Таир.
— И мне.
— Кстати, полезно, те, кто постоянно спит на мягком, страдают остеохондрозом.
«И чего ее так тянет в Баку?»
...Конфеты Оля хранила как зеницу ока. Она все еще надеялась, что новая поездка состоится, и. слушая прогноз погоды, всегда обращала внимание, какая она в Баку.
А как они загорели в прошлом году! Сожглись, даже спать не могли. Таир купил средство от ожогов, они мазали друг друга, а бабушка смотрела на них и смеялась.
В Пиршагах, когда они ездили на пляж, Таир издали показал ей дачу дяди Касума. Вон то высокое дерево — шелковица пониже — инжир. За ним дядина дача.
Они спустились к морю. Сели на песке, скрестив ноги. Таир бросал в море ракушки, стараясь услышать, как они падают в воду, но шум моря заглушал звук падения.
Подошел старик, собиравший на пляже брошенные бутылки.
— Есть вареная кукуруза!..— произнес он словно бы ни к кому не обращаясь — Есть вареная айва!..
Они купили у него и кукурузы, и айвы.
— Если бы дядя Касум не уехал в Кисловодск, мы могли бы поселиться здесь — Таир показал в сторону дачи — Вообще-то и сейчас можно пойти...
— Давай!
Опять расхвастался! Ни за что на свете не решился бы он явиться на эту дачу в отсутствие хозяйки.
— Глупая. А бабушка как же? Пускай одна жарится там в пекле?
— Правда, нехорошо — сразу же согласилась Оля и откусила от початка кукурузы.
— Бабушка твоя мне понравилась... А какая у тебя мама?
— Мама лучше бабушки. А бабушка лучше мамы.
— Тогда на то лето поедем не в Баку, а в деревню.
— Ладно.
— А бабушка говорила, что из всех внуков больше всего любит тебя.
— Будто меня любит только бабушка?! А как меня дядьки любят!.. А братья! А сестры!.. Я уж не говорю про отца с матерью.
— А чего ж твой отец не приехал в Баку повидаться?
— Потому что не знает. Все примчались бы, если б знали!
— Да я забыла: мы-то сами, почему не едем в деревню?
— Пограничная зона — раз! Свадьбу затеяли бы — два! Родственники из-за нас поцапались бы — три! Хватит или еще перечислять?
«Баку! Баку! Баку! Вынь да положь ей Баку!»
— Может, ты боишься, что у нас денег мало? Хватит, я все подсчитала — Оля протянула ему листок, исписанный цифрами.
...Так проходило лето. Он осторожно, одну за другой таскал из пакета конфеты. Оля, наконец, умолкла, кажется, поняла, что все эти разговоры бессмысленны.
В конце сентября в Москве похолодало. Почему-то казалось, что и в Баку должно быть холодно.
А тут как раз у Оли начались нелады со здоровьем. В поликлинике ей сказали, что это токсикоз беременности, и дали направления на анализы.
— Ты нарочно не повез меня в Баку! — плакала Оля.— Нарочно тянул!
— Да разве я говорил, не поедем? Если ты в состоянии, хоть сегодня полетим в Баку!
— Полетим? — сказала Оля. И с надеждой взглянула на него, размазывая по щекам слезы.
Опять сболтнул!.. Проклятый язык!..
— Может, все-таки лучше на тот год? А?
— Все! Не поедем! Я не увижу Баку! Я никогда больше не увижу Баку! Вдруг я умру, когда буду рожать! — Оля зарыдала.
— Да брось ты успокойся! Подумаешь роды...
Таир проскользнул в другую комнату и включил телевизор. Слава богу, наконец-то он избавится от этих разговоров! Вот ребеночек еще и не родился, а уже помог папе — спасибо ему!
