ЖЕНСТВЕННОСТЬ – ТО, ЧЕМ МЫ СИЛЬНЫ
Людмила Чурсина: дебютировала в кино всего через два года после того, как рухнула ее мечта стать летчицей. Фильм «Когда деревья были большими» 1961 год. Чурсина — студентка Театрального училища имени Щукина. Ее уверяют, что она создана для кинематографа, приглашают сниматься в небольших эпизодах. Следуют фильмы «На семи ветрах», «Утренние поезда». С лекций — на репетиции, с репетиций — на семинары... Москва, расстояния, суматоха, бешеные ритмы. Для девочки из Великих Лук все было здесь неожиданно, непривычно, загадочно. Она по-прежнему мечтала о небе, к актерской профессии относилась скорее как к жизненной случайности, скорее добросовестно, чем с азартом. Но ее уверяли: да вы рождены актрисой. И после окончания училища — сразу прославленный академический театр имени Вахтангова: Рубен Симонов, Гриценко, Астангов, Ульянов, Борисова. Не многие из студентов удостаивались такого. Она терялась в догадках: может быть, в самом деле?.. Может быть, ее небо — это и есть сцена? Рубен Симонов не без иронии относился к ее работе в кино: «Людмила Алексеевна, главное — театр, только театр».
Двадцати трех лет от роду она получает центральную роль в фильме «Донская повесть» (по рассказам Шолохова). Ее Дарья награждена от природы такой красотой, что «даже кони в дыбки становятся». Как с таким-то даром уберечься от любви? Ее любят белые, и ее любят красные. Каждые обучают своей правде. А ей непонятна ни та правда, ни эта. Ей бы тихую любовь, уверенную, основательную, семейную. Но такой любви уже нет. Затерялась в лоскутьях дореволюционных туманов. Чтоб завоевать нынче спокойную любовь, нужно уметь из пулеметов стрелять. И живет Дарья при эскадроне, единственная женщина среди бойцов, привыкшая к лошадиному поту, стирающая казачьи лохуны. Носится эскадрон, топчет следы неприятеля, носится смерть, а в то же самое время в театре репетируется что-то в высшей степени аристократическое: «Ах, маркиза, вы прелесть!» У графа — бархатный голос, обволакивающие движения...
— Закороти юбку! Еще выше! Становись к аппарату спиной. Наклоняйся. Стирай белье. Сейчас тебя казак будет стыдить. Давай текст: «Можа мне ишо тулуп надеть и в ем полоскаться?»
Вечером прямо с поезда — в театр, на репетицию. «Ах, дорогая! Вы прелесть!» «Чего-о?» Огромные глаза Симонова под очками становились еще огромней. «Людмила Алексеевна. Людмила Алексеевна! Войдите в берега. Это маркиза. Дайте воздушную походку». Какие берега, какую походку? Еще вчера она неслась в рессорной тачанке. Пулеметы, ружья, красноверхие папахи, склеенные потом бороды.
Вызванивает и колышется хлебный колос, норовит человека перерасти. А человек стреляет, а в человеке ненависть. А она, красавица, любовь завоевывает.
ЧУРСИНА. Понимаете, когда любишь человека, а мне хотелось, чтоб она очень любила и ради любви все это свершалось... Ведь ради любви совершаются и прекрасные и чудовищные вещи, согласитесь. И в итоге — где она более мужественна: когда соглашается стать лазутчицей, или когда показывает в бою пример растерявшимся бойцам, или, может быть, когда решилась повиниться перед мужем, зная, что обрекает себя этим на смерть?.. Я защищаю мужественность женщин.
Перед Людмилой Чурсиной — фотографии ее героинь: Любовь Яровая, штабная ефрейторша («Щит и меч»), Анфиса в «Угрюм-реке».
КОРР. Но при всем этом ваши героини очень женственны.
ЧУРСИНА. Мужество не означает мужеподобность. Мужество не может лишить женщину ее природной деликатности, нежности, потаенной женственности. Меня поражает это умение выстоять на работе и, придя домой, воскреснуть, вдруг обнаружить в себе жену. Женственность—это то, чем мы сильны, и то, ради чего в нас влюбляются. Я играла Виринею и обратилась к Лидии Сейфуллиной, которую как бы вдруг себе подарила... Она пишет так: женственность присуща не только юным девам, но и глубоким старухам. Это та изюминка, без которой скучны и женский грех и женская добродетель. Женственность присутствует в любом художественном образе, вне добра и зла в женской душе, и умирает женщина иначе, с каким бы мужеством она ни уходила в небытие.
КОРР. После выхода фильма «Виринея» критика писала, что героиня в вашем исполнении — это символ революции. Но, даже прочитав эти отзывы, я не могу удержаться от сравнений. Как все-таки она похожа на Дарью. Казалось бы, два разных лагеря, две противоположности и даже две разные смерти, но...
ЧУРСИНА. Все так, но это женщины особенных, необыкновенных историй. Они жизнью платят за свою любовь, причем обе смерти символичны. У Сейфуллиной Вирка погибает случайно, в фильме ее гибель-смысл образа.
КОРР. Опять тема мужества?
ЧУРСИНА. Опять тема мужества, опять тема Жанны Д’Арк. Помните ее речь, когда она мужиков поднимала воевать? И помните, как Дарья бросалась спасать тачанку, когда казакам изменила решительность? И обеих расстреливают, и обе в этот момент думают не о себе. Но в эти предельно решающие мгновения мне всегда хотелось, чтобы они проявляли мужество, будучи женщинами...
В Театре имени Вахтангова Чурсина пробыла недолго. Вопреки прогнозам Симонова, она целиком посвятила себя кинематографу. Теперь ей ничто не мешало. Не нужно спешить на репетиции, не нужно разрываться между двумя полярностями. Она снялась в нескольких фильмах, и все было хорошо: и хорошая пресса, и ни одного дня в простое, и бесконечные письма от зрителей, и аплодисменты на премьерах. Но несколько лет назад мы узнали, что она вернулась на сцену и специально ради этого переехала в Ленинград, и теперь в академическом театре драмы имени Пушкина, и ведущая его актриса, и занята почти во всех спектаклях подряд, и в каких еще спектаклях: «Дети солнца», «Иванов», «Живи и помни» (Чехов, Горький. Распутин). И мало этого, она еще вдруг начала
выступать с сольными концертами и вновь разрывается, и вновь эти бешеные ритмы, и ей специальным приказом главврача разрешают уйти на один вечер из больницы, куда ее положили с температурой, чтобы выступить в дуэте-диспуте с актером Заблудовским («Супруги Каренины»). Почему же зачем? Почему актеры уходят из кино в театр? Почему потянулись в театр чистые киноактеры Неелова и Губенко? Почему вернулись в театр Доронина и Смоктуновский? Почему люди ищут себе лишнюю работу, почему ни одного дня не могут прожить в спокойствии? Послушать их так вы услышите, что театр — это школа, без которой... Конечно, это школа, конечно, это так. Но присмотритесь повнимательнее к жизни художника, и вы увидите, что в спокойной, размеренной, безмятежной жиз-ни никогда еще не было создано ни одного шедевра.
Почему так? Почему только при больших нагрузках, большом душевном напряжении рождаются самые удивительные идеи? В фильме «Гранатовые острова» снимается любовная сцена, которая требует, как вы понимаете, интимную, доверительную интонацию. А где ее взять, если она еще в глаза не видела актера, с которым будет ее играть? Режиссер Тамара Лисициан молитвенно складывает руки: «Людочка, вы знаете, он опаздывает, у него репетиция в театре, мы должны все отрепетировать без него, времени в обрез, чтобы скорей-скорей, чтоб он прибежал, все уже было готово, поставлен свет». И она одна репетирует с воображаемым любимым и украдкой посматривает на часы, потому что через час у нее у самой спектакль. И уже нацелилась кинокамера, и уже включена аппаратура, и уже на изготовке съемочная группа. И когда остается, наконец, сорок минут, она уже тихо ненавидит этого актера, которому должна говорить: «Я люблю тебя». И когда он все же появляется, уже загримированный, уже в халате и босиком, на его перепуганном лице она читает то же самое выражение тихой ненависти. Тем не менее, увидев ее, он робко кланяется, она кивает ему в ответ. «Давайте познакомимся. Как вас зовут?» «Саша Соловьев». Режиссер выразительно смотрит на часы. «Так. Съемка!»
Сцена держится на особой деликатности, которая легко может обернуться цинизмом — тем, чего актриса больше всего боится. Цинизм несовместим с трепетным отношением к женщине, которое Чурсина защищает в каждой своей работе. Ну где, скажите, Пьер Безухов мог встретить свою Наташу Ростову? Только на балу и только в бальном платье. И он ее боготворил. Современные Пьеры и Наташи встречаются в переполненных троллейбусах, в магазинной очереди, на собачьих площадках и в потогонных гимнастических залах. Не уходит ли боготворение?
Джигарханяна привезли на съемочную площадку, где снималась «Журавушка», прямо из Москвы, после какого-то очень сложного спектакля. Было холодно. Осенний, неприветливый, неуютный лес. Чурсина стояла с синим носом, с замерзшими руками. Их представили. Сейчас Джигарханян должен сыграть человека, который ее давно любит, ждет ее много лет и готов еще ждать. Наверное, самая сложная сцена. Несет в себе биографию взаимоотношений, привычек, доверия. «Ну что ж, попытаемся быть давно знакомыми, а, Людмила?» Она решилась на женскую хитрость, «Вы знаете, Армен, а я вас давно знаю и не чувствую вас чужим. Так что если знаете текст, то мы можем играть». Он оказался контактным, моментально общительным. Объяснение засняли под аплодисменты съемочной группы.
В «Журавушке» прожита жизнь от босоногой девчонки, бегущей за журавлями, до пожилой женщины, пережившей любовь, и войну, и бедствия, и гибель мужа, пронесшей через жизнь верность первому чувству. Снимали в деревне. («В этой деревне я встретила так много похожих своей судьбой на мою Журавушку, они были рядом, с их глазами, улыбкой, грустью, лукавством, они меня учили».)
ЧУРСИНА. Жизнь диктует женщине не только быть наравне, но и чуть впереди мужчины, выступать в роли... мм... устроителя жизни наших мужчин. Мы уже не удивляемся, когда нам не уступают дорогу, и этим вызываем еще большее ощущение необязательности этих вещей.
КОРР. И в результате женщины сами перестали уступать дорогу мужчинам, когда речь идет о должностном продвижении: фильмы «Старые стены», «Москва слезам не верит».
ЧУРСИНА. Ну, завоевывать, так завоевывать все. Хотя жаль. Потому что эта необходимость разъедает нас, и, как бы ты ни хотела сохранить в себе дар женственности, выясняется, что он не существует отдельно, он — во взаимоотношениях. И мы себя обкрадываем. Мужественность женщины, как мне кажется, в том, что действительно при всех попытках оставаться женщиной она успевает быть в доме за мужика. Хотя это рождает мучительные противоречия: желание человеческого тепла (хотя бы тепла), участия (хотя бы участия), человека, который мог бы заметить твою усталость. И в то же время невозможность компромисса, когда есть прекрасная душа, мужественный характер, но уже нет необходимого тебе уровня общения. Это большая социальная проблема, ее рассматривают много фильмов. Благополучный конец только в одном — «Москва слезам не верит». Но выигрывает ли фильм от той победной ситуации, которой он заканчивается? Будет ли героиня счастлива после того, как они отыграют свадьбу?
КОРР. Это как раз тот вопрос, который драматургов редко волнует. В традиции заканчивать все словом «горько!».
ЧУРСИНА. Потому что человечество действительно делится на две половины, но они живут не отдельно, а в одних комнатах. Нет возможности отделиться, чтобы справиться со своими дурными настроениями, шлаками, не разрушить тот мост, который соединяет эти два берега. Редко кому удается воспитать, в себе мудрую дипломатическую игру (понимаете, в каком смысле я говорю?), наивысшую игру с близким человеком. Это высокое искусство, которое не в каждом заложено, не каждый к этому приходит вовремя. А прийти с опозданием — значит уже многое проиграть, много раз быть несправедливым. Почему я и защищаю мужественность, которая необходима нам, чтобы остаться в сегодняшней жизни женщиной, чтобы отыскать пароль совместимости, не ожесточаться оттого, что не повезло, не встречается принц. Сумасшедший ритм жизни, когда ни на что тебя не хватает. И вот успеть все, же всегда быть причесанной, думать о том, как ты выглядишь, легкая ли у тебя походка, поддерживать в себе родник добра — это главное качество мужественности. Из того, что я говорила, вы понимаете, что я адресуюсь к своему состоянию, своим реакциям, своему опыту человека.
Фильм «Помнить или забыть» режиссера Яниса Стрейча (Рижская студия, 1981), цветной, широкоэкранный, трагический, оказался просто исключением в традиции: он рассматривает жизнь, которая начинается у любящих после свадьбы. Ночью любящая жена сняла трубку, набрала номер экстренной психотерапевтической помощи: «Вы можете меня выслушать? Очень грустная история. Я постараюсь пояснее. Я люблю своего мужа. У нас долго не было ребенка. Хотелось нормально, по-человечески пожить...»
Из-за болезни героине фильма нельзя рожать. Но она нашла в себе мужество. Она рискует жизнью своей и будущего ребенка. И вот ее Николай вместе с другими ожидающими отцами дежурит у роддома.
«...Хотя я видела Колю только через окно, но он был ближе, чем когда-либо».
Он писал ей удивительные письма, задаривал нянечек, а она жила в ожидании встречи с ребенком. А ей почему-то не приносили его. И как-то очень уж заботливо стали к ней относиться. Доктор, почему его не приносят кормить?» «Ну успокойтесь». Три дня она скрывала это от мужа. Когда ей сказали, что ребенок умер в хирургической больнице, куда его отправили сразу после рождения, она не плакала, не ломала в отчаянии руки. Была только пустота. Ей стало вдруг страшно жить. И в этот момент она услышала голос врача, обращенный к другой женщине: «Вы понимаете, что кормите своего ребенка последний раз?» Одна жизнью рискует, чтобы иметь сына, другой он даром дается, а она бросает его.
«А если я возьму его? Я имею право усыновить?» «Бог с вами». «Ведь у меня никогда больше не будет... Вы же знаете, что я не могу возвращаться без ребенка... Пожалуйста... Только чтоб муж не знал». Муж встречает ее с младенцем на пороге роддома. «Еще раз огромное вам спасибо, доктор!» Вот если вы спросите, что такое счастье, то это был Николай в те дни. А далее — все, как у Толстого: сотворив одну ложь, запутываешься в ней все больше.
Аутогенная тренировка (XX век все же): «Я успокоилась... успокоилась... приятная усталость во всем теле... я спокойна». Чудо-сын. уже энциклопедию вверх ногами читает. Чудо-квартира и чудо-муж. Она сама чудо-жена. На фартучке — цветочки каждый уголок продуман. Все из любви с мужу. Все, чтоб не разрушить благополучия. Чтобы ему было хорошо. Каждая вещь должна знать свое место. Все по графику. Все в порядке... Она уже не в силах сдерживать рыданий.
ЧУРСИНА. Я уже давно так не мучилась, готовя эту роль. Наверное, современные женщины ее не очень примут, я не хотела, чтобы Нина была сверхсегодняшней. Не это искала. В ней что-то ностальгическое, что-то, что определено женщине самой природой. В семье глава — муж. Муж умнее, значительнее, дальновиднее. Муж — человек, с которым не надо соревноваться на работе. Более того, ты понимаешь, что у тебя есть возможность проявить себя, реализовать свой женский талант, чтобы создать дом. Я искала любящее существо, готовое радовать своего мужа фантазией, придумывать праздники, быть в хорошем настроении, хорошо выглядеть, чтобы не обнаружить привычность. Хотя прожито 15 лет, она не позволит себе в неряшливом виде сесть завтракать, в непричесанном состоянии (не только в смысле прически). И вот в какой-то момент трудно добываемое благополучие достигнуто. И она идет на подвиг, рискует уже жизнью. И когда муж рассказал ей случайно подслушанную историю о женщине, которая подсунула мужу чужого ребенка, она не смогла больше сдерживаться: «Это про меня». И вот тут идеальный муж не почувствовал ее трагедию, не ощутил этой боли, этих настороженных глаз... Вот такая история.
КОРР. Но я, простите, не очень вижу эту его вину. Все дело в том, какую роль она на себя взяла. Разве она требовала, чтобы муж смотрел ей в глаза? Значительным человеком в этой семье был только муж, значит, и боль могла быть только в его глазах. Она сама нарвалась на то, чего хотела.
ЧУРСИНА. Вот видите, споров было много еще в период съемок: как, почему все-таки, это чудовищно, как же можно скрывать?..
КОРР. Но это вытекает из ее линии. Иначе будет она другая и будет другой муж. Вероятно, в современной действительности оставаться несовременной просто невозможно. Разве сейчас мало женщин, которые мечтают создать свой замкнутый мирок и уединиться в нем с любимым мужем? Но это невозможно же, потому что есть телефон, есть почта. Можете ли вы назвать такую точку на карте нашей страны, где бы у вас сегодня не было друзей?
Недавняя съемка, куда приехала Чурсина — деревня Красновидово под Можайском, ставшая своего рода филиалом «Мосфильма». Там когда-то снимали «Журавушку», «Женщины», «И это все о нем».
ЧУРСИНА И вы представляете, дождливое, холодное утро, мы едем в автобусе, и вдруг мне: «Люда, смотри!» Вышли все мои красновидовские подружки. Они стояли в белых накрахмаленных платках, приодетые и держали какой-то невероятной белизны эмалированную кастрюлю, накрытую крахмальной марлей, и там дымилась картошка. «Мы знаем, ты с поезда, голодная…»
