ПЛАНИРУЕМ ЗАВТРАШНИЙ ДЕНЬ
У писателя Георгия Радова есть книга, которая называется несколько необычно — «Председательский корпус». Это одна из немногих книг, где рассказывается о людях, чьи имена уже неразрывно связаны с историей сельского хозяйства страны.
Председательский корпус — когорта людей, от труда, ума, воли которых зависит очень многое и помимо экономических показателей, прежде всего тот моральный и нравственный климат, без создания которого невозможны высокие цифры достижений наших колхозов.
В восьмом номере «Крестьянки» за прошлый год мы открыли новую рубрику «Председательские уроки». Под этой рубрикой уже выступили известные руководители хозяйств: Герой Социалистического Труда В. Я. Горин из Белгородской области («Не позволяй душе лениться»—№ 8, 1982 год), Е. Т. Ващук из Волынской области («Старость — юность усталых людей» — № 9, 1982 год).
Тема сегодняшнего «урока» — ответственность, деловитость руководителя коллектива. Деловитость и чувство нового, умение мечтать. Умение поднимать людей на осуществление этой мечты.
Какая ж песня без баяна? Какая ж дорога без «газика»? Я же люблю ездить по колхозу на телеге — какое ж село без лошади? Лет двадцать или побольше тому назад, когда все считали — надо избавляться от этой тягловой силы, мы остатки колхозного табуна все-таки спасли. Не от любви к сельскому колориту, тогда не до этого было.
Тракторы, комбайны, машины — дело очень хорошее. Только совсем без лошади на селе пока никак нельзя. На личных огородах работы много, да и на колхозных полях — подвезти чего, увезти — не будешь же каждый раз К-700 гонять. Никаких лимитов на горючее не хватит. Да и не по всем нашим землям проходит этот трактор, как бы могуч он ни был. Земли у нас, как говорится, аховые. Рельеф холмистый, а валунов каждую весну выходит на поверхность столько, что не очисти поля вовремя, никакая техника не пройдет. Говорят, за пять лет со всей Латвии на пирамиду Хеопса собрать можно.
Но трудились и трудятся наши земляки отлично. В минувшую пятилетку в среднем на круг по тридцать центнеров зерновых брали, а в этом году — тридцать два. Сена многолетних трав заготавливаем год от года все больше, уже по 50—55 центнеров с гектара. Кукурузы на силос, корнеплодов тоже в достатке выращиваем. Нынешней весной хоть и пошли травы на пастбищах в рост, выгонять стада не спешили — уж очень холодные дни стояли в мае, а кормов у нас хватало.
Не раз приходилось мне сталкиваться с противопоставлением деловитости полету фантазии, душевной щедрости, доброте, широте. А деловитости, кажется мне, противопоставить можно только одно — безделье. Деловые люди обычно и находчивы, и добры, и фантазеры. И щедры. В меру, конечно. Мы в «Красном Октябре» считаем, что наше дело — о рублях и копейках думать, миллионы же сами о себе позаботятся. Поэтому на дело денег у нас не принято жалеть.
Обычно о хозяйстве и его людях, об умении хозяйствовать судят по тому, сколько, что и как построено. И потому, наверное, рассказывая о новом председателе колхоза, круто повернувшем хозяйство в гору, вам сразу же назовут колхозные новостройки, расскажут о фермах-дворцах, новых улицах поселков, Доме культуры, какой и не в каждом городе отыщешь. Справедливо. Есть чем гордиться! И все же люди уезжают из села совсем не потому, что ферма не на тысячу голов, а всего на сто. Уезжают чаще всего потому, что дела, работа организованы не так, как должно быть. Сколь красивы ни были бы новостройки — мало этого, чтобы, скажем, у людей появилась заинтересованность в работе. И б самом роскошном Доме культуры пустуют подчас залы. Уезжают не только от неудобств, но и от неорганизованности.
В «Красном Октябре» построено много. Возвышается в центре здание административно-культурного комплекса. Улицы-переулки заасфальтированы. Перед домами — цветники. Дома наши просты. Фермы, мастерские тоже пока не самые современные, но добротные. Некоторые «перелицовывали» из старых помещений. Кинохроника их не зарится снимать, но мы добивались не эффектности, а эффективности. И эффективности ждем не только от вложенных тысяч, но и копеек.
На берегу речушки Фейманки стоит старинное, сложенное из валунов здание. Когда-то здесь мололи зерно. Потом много лет пустовала мельница. Восстановили мы ее, разыскали двух стариков, спросили: пиво умеете варить? Замечу, в Латвии приготовление пива — искусство традиционное. Было время, когда закрывали этот промысел, ну и мастеров, конечно, поубавилось. Сегодня на старой мельнице варим мы «Лауку тумшайс» — сельское темное пиво. В райцентре бочку держим, продаем. Ерундовый доход, поступающий в общий котел от этого подсобного промысла, для нас значения не имеет. Он нам и не нужен. Но пиво мы варить будем. Доброе пиво — это не поощрение пьянства. С тех пор, как стали мы варить пиво, о самогоноварении в наших краях и думать забыли и всякого рода «бормотухи» в наших магазинах сбыта не имеют. А в пиве в праздники, да и в жару нужда возникает. Для своих колхозников пиво у нас бесплатное. Как и баня. Хотя когда-то мы и за баню гривенники брали.
«Когда-то» — это лет восемь — десять назад. А еще раньше и личные подсобные хозяйства сеном обеспечивали как бы из-под полы. То есть выделили колхознику участок неудобий, он его выкосил, часть сена на колхозную ферму свез, часть — на свой двор. Сегодня каждый убирает выделенные участки только для своего скота. И жмых с пивзавода отпускаем — по талонам, но бесплатно. Почему? Ну, во-первых, хватает. Во-вторых, не противозаконно. В-третьих, пусть будет скот в крестьянских дворах: и колхознику, и колхозу, и государству выгодно. Негоже, когда крестьянин молоко да творог, яички да мясо в райцентровском гастрономе покупает. Так что и «бесплатно» выгоду приносит.
Однажды спросили меня: а как, мол, окупается все это? В деньгах — не знаю, не считал. Впрочем, можно и посчитать. Крепкие личные хозяйства дали нам дополнительно к плану много мяса и молока. В итоге мы смогли освободить родителей от платы за детский сад.
Сам я из этих мест, землю знаю. В восемь лет начал корову доить, в двенадцать — было это в 1936 году — взял в руки косу, мы тогда с отцом нанялись в батраки к местному кулаку. Когда в Латвии Советская власть восстановилась, так только год и походил в школу нормально, сразу седьмой и восьмой классы окончил. Потом война. Повоевать не довелось: когда призвали в армию, гитлеровцы уже откатились на Запад. Война дохнула мне в лицо много позже, когда, окончив учительский институт, заведовал в этих же краях сельской школой, биологию преподавал. Кругом тогда укреплялась новая власть, начали создаваться колхозы, вот и на землях нынешнего «Красного Октября» пять или шесть хозяйств образовалось. А по лесам все еще шастали озлобившиеся и одичавшие остатки «лесных братьев». Дважды стреляли они по ночам в окна моего дома, а однажды ворвались в дом, но лишь пригрозили расправой и скрылись, услыхав шум подъезжавшей машины.
В 1955-м выбрали меня председателем колхоза, но учителем и по сей день не перестаю быть, дважды в месяц провожу уроки в школе. Правда, не биологию преподаю. Стараюсь давать ребятам науку, которую одним словом-то и не определить. Стараюсь, чтобы были это уроки нравственности. А еще — любви к земле. А еще — чего ждут односельчане от выпускников. Нет, я не агитирую всех сразу же идти работать в колхоз. Это ни к чему. Хотя все парни получают в школе права трактористов, шоферов, девушки — операторов доильных установок, операторов откормочных комплексов. Правда, наши девушки по-старому зовут себя доярками и свинарками. Значит, не стесняются быть крестьянками. Ну да дело не в названии. Колхозу же нужны не только доярки и механизаторы. Нужны инженеры-механики и инженеры-строители, нужны врачи и учителя, нужны специалисты по прудовому рыбоводству. Да мало ли какие специалисты нужны хозяйству сегодня и понадобятся завтра! И потому отправляем мы каждый год несколько парней и девчат в сельхозакадемию, в университет, в политехнический и медицинский институты. Есть наш стипендиат даже на архитектурном факультете — архитектор нам очень нужен.
Художников своих в колхозе пока нет. Но вестибюль Дома культуры, фойе конторы, стены залов украшают росписи, панно — это дипломные работы студентов Академии художеств. Темы им мы даем сами. Любят у нас народную живопись. Может, поэтому росписи и стилизованы под народные: коневоды, уборщики льна, молодые ребята в народных костюмах на гуляньях. В домах наших колхозников — графика, акварели. Тоже подарки студентов. И тоже на тему «земля». Эти произведения имеют большую ценность: они рассказывают о притяжении земли и о том, как красивы люди, работающие на этой земле.
Главная наша задача — производить хлеб, молоко и мясо. Этому, в конце концов, вся наша работа подчинена. И упрек нам, крестьянам, когда заводы начинают создавать свои подсобные хозяйства, и упрек, когда горожане приезжают в колхозы картошку собирать.
«Красный Октябрь» уже третью пятилетку обходится без таких помощников.
Раньше было и у нас такое положение, что без «тапцениеков» — так у нас в Латвии называют собирающихся, на «талоку» (помощь) — никак было не справиться. Дорого обходились они нам. Только люди видели, что эти деньги вполне могли оставаться в колхозе, надо лишь задержаться на час-другой в поле или на лугу. Не принимали мы на правлении никаких специальных решений, но однажды сразу две бригады заявили, что справятся сами. На следующий год и остальные отказались от помощников. Почему? Да потому, что — да простится мне высокий слог! — каждый проникся чувством ответственности за судьбу урожая. Я не могу припомнить случая за последние 10—15 лет, чтобы кто-то вот так просто не вышел на работу, а другие из-за него простояли час или день. И не только я или бригадир этого не допустим — люди сами не допустят. Нет, не боязнь потерять заработок (за простой никто платить не будет), нечто другое, более основательное движет ими: не может крестьянин спокойно смотреть на сгнившее сено или оставленную в поле картошку. Это противно его природе. А поэтому любой — будь то комбайнер или животновод, если свободен он от своей основной работы,— идет в поле и убирает картошку или свеклу, лен. Неравнодушие, сознание того, что от твоей работы зависит успех всех и успех одного зависит от работы всех,— вот это я и считаю нашим главным достижением. Люди сами ищут работу. А ее хватает на всех.
Сегодня в колхозе трудятся 720 человек. Каждый колхозник отрабатывает в год в среднем 230 дней. Трактористы — по 255, полеводы — по 200, животноводы — по 238. Кстати, животноводы в «Красном Октябре» заняты меньше, чем в среднем по району. Объясняется это условиями труда, организацией работы. В соседних хозяйствах говорят, что у нас женщины стоят в очереди на место доярки. Так и есть. И свинарок хватает, вакансий нет. Агра Сенькова уже 25 лет работает, уходить пока не собирается — два выходных дня в неделю, на фермах все в порядке. Да и относимся мы к животноводам с особым уважением. Они как бы конечное звено в колхозной производственной цепи. В конце концов, на них работают и полеводы, и механизаторы, и мелиораторы. Хозяйство-то наше все-таки специализировано на мясе и молоке.
Вот, кстати, о специализации. Сегодня в колхозе создана такая кормовая база, что в районе решили собрать молодняк по другим хозяйствам и передать «Красному Октябрю» на откорм: специализировать так, специализировать. Мы тогда здорово уперлись: это же не специализация, а чистое разорение. Можно, конечно, увеличить валовое производство мяса или валовой надой молока за счет увеличения стада: кормов, мол, хватит. А людей? Я так считаю: нужно иметь такое стадо, чтобы числом поменьше, а продуктивностью побольше. Нынешняя самая распространенная в республике «латвийская бурая» своего генетического потенциала уже достигла — больше четырех с половиной — пяти тысяч килограммов от коровы не взять, как ни корми ее. Нужна такая порода, чтобы ста коровам скормить норму пусть ста двадцати, но и молока получить как от ста двадцати! Сейчас на нашей одной ферме, кстати, тоже переделанной, поселили первые сто коров голландской черно-белой породы. На тех же площадях, при тех же кормах и то же количество доярок смогут надаивать молока много больше. А база позволяет.
Позволяет она нам сегодня и табун лошадей увеличивать. Когда-то их в колхозе больше тысячи было. Неприхотливые, работящие. Сейчас за оградой луга мчатся по кругу русские и латвийские рысаки. Во главе табуна два легких и изящных жеребца — Виесулис и Лаурис. Есть у нас и чистокровный английский скакун Стандарт. Когда-то он брал призы на ипподромах, сейчас колхозу он нужен не для призов — нужно улучшать породу. Сегодня у нас на конюшнях 170 лошадей. Большинство, конечно, рабочие. Начали мы разводить еще и мясную породу. Думаю, окупится с лихвой. Сейчас на конеферме тренером работает Тереза Кирхенштейне. Ее муж Николай конюхом здесь же. Переехали они сюда в поисках лошадей из Кулдиги, есть такой город в Латвии, прижились. Тереза тренирует почти тридцать ребят из местной школы. Может, не все эти ребята останутся в колхозе. Но любовь к земле, к труду на ней, к природе приобретут. Это уж точно. И будут любить свой колхоз, где бы потом ни довелось им жить и работать.
Когда отмечали мы юбилей «Красного Октября» и вносили в зал знамена — тринадцать знамен за наши трудовые дела,— люди плакали. Каждое знамя — этап. Каждое знамя — работа людей. И когда открывали галерею наших лучших людей, так хоть всех выставляй. Около двадцати человек — кавалеры ордена Трудового Красного Знамени. Столько же награждены орденом Трудовой славы второй и третьей степеней. А медалистов и не сосчитать... Нет, не возьмусь я выделить лишь одного другого. Каждый из них — история колхоза. Каждый из них — урок нравственности, любви к земле. Помните ленинское: социалистическое общество сильно сознательностью масс...
Вспоминаю, как восемь лет назад решили мы объединиться с соседним хозяйством «Дружба». Очень разные были хозяйства. У людей различное отношение к труду. Надо было по возможности быстрее создавать новый коллектив, находить общий язык. Одним словом, людям нужны были ясные цели, они должны знать, чего хотят, как достичь желаемого. А еще нужно было хорошее настроение. Но и этого было мало. Когда сегодня в ряду ветеранов, лучших людей «Красного Октября» мы называем и тех, кто пришел к нам из «Дружбы», я думаю о том, что они могли и не стать такими. Как это понять? Истина проста. Человеку нужно дать возможность трудиться так, чтобы проявить себя в полной мере, ему надо доверять, полагаться на него. Ну и, конечно, не снижая требовательности, «дипломатично» направлять его энергию.
Однажды побывал я на рижском заводе «Компрессор». Так вот, там мне очень понравилось правило, точнее, их внутренний закон, по которому руководитель любого отдела, подразделения может быть привлечен к ответственности за уклонение
от исполнения своих служебных обязанностей, за попытки переложить свои обязанности на других. Хорошее это правило: уж если тебе доверили тот или иной участок, будь добр, руководи сам, не жди указаний сверху. Все наши специалисты — люди знающие, инициативные, чувствующие перспективу. Я не опекаю их, не вмешиваюсь в их решения — каждый из них знает в своей отрасли, естественно, больше меня, на то они и специалисты. У нас не принято подменять их, каждый делает свое дело, за него отвечает. Ну, а как он справляется со своим делом, показывают не только производственные результаты участка или всей колхозной отрасли. Очень показательны в этом смысле... отпуска. Да-да, нормальные, предусмотренные трудовым законодательством ежегодные отпуска. Жаркая страда — посевная или уборочная — причиной для откладывания отпуска быть не может. Я рассуждаю так. Если во время отсутствия руководителя участок или отделение работает хуже, значит, он не организовал работу, а тянул все сам. Плохой это руководитель. Если участок работает лучше, значит, руководитель мешает ему работать нормально. Тоже плохо. А уж если участок продолжает работать без изменений—вот это то, что надо! Значит, прекрасный это руководитель!..
Мне бы очень хотелось написать книгу. Назвал бы я ее так: «Планирую Завтра». В ней были бы размышления о крестьянском труде, о том, как на Завтра люди работают сегодня, о том, что тянет человека к земле. И еще о том, что земле очень нужны фантазеры. Деловые фантазеры. Именно деловые. Потому что дел впереди очень много. Ведь как только скажешь себе, что вот, мол, все отлажено, все само собой пойдет дальше, тут же начнется движение назад. Потому что «само собой» ничего не бывает. И без фантазии — реальной! — тоже нельзя, тоже остановка произойдет.
Нам нужно многое строить, хотя все необходимое, и даже чуть больше, у нас есть: мы и раньше школу, детские сады строили в расчете на перспективу. Но как только прекратится строительство, прекратится и наше развитие. Нужны будут новые фермы. Поговариваем о строительстве зерно- и овощехранилищ, чтобы осенью, как отмечалось на майском и ноябрьском (1982 г.) Пленумах ЦК КПСС, не терять время на вывозке урожая в государственные закрома, а хранить урожай у себя и по мере надобности вывозить на базы или прямо в магазины. Нужно расширять магазины. Сегодня нас они удовлетворяют, а завтра — нет. И будут люди терять время на поездки в райцентр или в Ригу. Нужны будут новые дома — подрастает молодежь, появятся новые семьи. А разве достигли мы предела урожайности? Нет, конечно. Но и это не самое главное. Главное все- таки — люди. Их благополучие, их настроение, их характеры, их отношение к делу, их духовное развитие.
