Лики Минусинской котловины

Минусинская котловина — обширная впадина между Кузнецким Ала-Тау, Восточным и Западным Саяном. Енисей делит ее на две части: меньшая, восточная, относится к Красноярскому краю, большая, западная, — к Хакасии. Климат здесь мягче, а почвы плодороднее, чем окрест в Сибири. Ландшафт разнообразен: есть и высокотравные степи, есть места, удобные для земледелия, есть и богатая ягодой и зверем тайга. Поэтому населена эта благословенная страна была издавна. Жили здесь древние охотники, ранние земледельцы, кочевники скифской эпохи...

Вследствие этого Минусинская котловина — археологическая сокровищница. Курганы татарской культуры (эпохи скифов), обрамленные камнями, иногда циклопически огромными, разбросаны повсюду в Хакасской степи, в предгорных долинах. Обширные группы петроглифов, каменные писаницы, встречаются по отвесным поверхностям скал. По вершинам каменистых холмов попадаются древние крепости-убежища — свет этакие сибирские замки. На сотни верст вокруг городов Минусинск и Абакан, по всей Минусинской котловине разбросаны курганные могильники, высятся камни, испещренные загадочными изображениями. Воды Енисея, Тубы, Абакана, размывая берега, то там, то сям обнажают древние погребения и остатки поселений. Благодатные места для музейного собирательства. Этим делом занялся когда-то Мартьянов, провизор по профессии и просветитель по призванию. Под его руководством, при денежной поддержке уездной управы и минусинских предпринимателей в 1877 году были основаны музей и библиотека.

Замечателен этот музей, один из старейших в Сибири. Невольно застынешь перед таштыкскими погребальными масками. Они современны египетским фаюмским портретам, но не нарисованы, а вылеплены из глины на лице умершего и поэтому сочетают портретную выразительность с уди-вительной, пугающей пластичностью. Впечатляет зал петроглифов: двухсветное пространство, наполненное живым, как будто движущимся камнем. Неровные плиты покрыты фигурками разнообразных зверей и человечков с луками; высоко торчащие стелы — оленные камни — несут на себе символические изображения оружия и священных оленей. Но самые завораживающие — петроглифы окуневской культуры, 2-е тысячелетие до Рождества Христова. Фантастические многоглазые лики с рогами-антеннами (такими, наверное, пророк Иезекииль представлял многоочитых херувимов); отверстые пасти, антропоморфные и зооморфные фигуры, вписанные друг в друга... Окуневские изображения, как и таштыкские маски, встречаются только в пределах Минусинской котловины, аналогов им нет нигде в мире.

В степях Хакасии и юга Красноярского края и сейчас попадаются высокие каменные стелы с этими удивительными образами. Высокий — до четырех метров, — чуть изогнутый камень... Живой! С его узкой грани смотрит на нас чудовищный и завораживающий образ: три глаза, огромный рот, то ли свирепо оскаленный, то ли растянутый в жутковатой улыбке. По бокам — змеевидные отростки: рога, уши, усы... Окуневские изваяния столь же загадочны, как статуи острова Пасхи, но куда более разнообразны и выразительны.